Четверг, 20 Июнь 2019 15:11

Форпост Заполярья

Оцените материал
(1 Голосовать)

Утро 17 июня 1941 года выдалось солнечным. На свежем утреннем морском ветерке легко и мягко колыхались вымпелы и гюйсы стоящих на рейде и у пирсов Екатерининской гавани миноносцев, сторожевых кораблей, подводных лодок и гражданских судов. В чистом, прозрачном воздухе небольшой бухты, окаймленной высокими скалистыми берегами, звонко разносились отбиваемые на кораблях склянки.

На причалах и палубах кораблей было многолюдно: заканчивалась погрузка ящиков, бочек и разнообразного корабельного инвентаря. То к одному, то к другому кораблю вдоль пирсов спешили курьеры и почтальоны. На каждый корабль они торопились доставить свежие газеты, журналы и письма. На пирсе их приветливо встречали моряки. Каждый из них ожидал весточку из дома.

На тихих и пустынных улицах стали появляться жители Полярного, стараясь пораньше попасть на склады или в мастерские. Шли молодые отцы и матери, торопясь проводить своих малышей в детские сады или ясли, чтобы самим затем успеть на работу.

В этот ранний час из подъезда большого полукруглого каменного дома, который все называли «Циркульным», вышел и командующий Северным флотом контр-адмирал Арсений Григорьевич Головко. Спешно прикрыв за собой входную дверь, он тут же направился на противоположную сторону улицы, где на возвышенности у самого берега Екатерининской гавани стояло трехэтажное каменное здание штаба флота.

Никто из встречных не удивился бы, увидев так рано на улице командующего, если бы не его поспешная походка и какое-то напряженное выражение лица. Обычно его привыкли видеть спокойным и уравновешенным в любое время суток — поздно ночью, когда он возвращался из штаба флота или рано утром, когда направлялся к причалам. Видели на местном стадионе, где он в свободное время любил наблюдать за спортивными соревнованиями.

Сегодня рано утром командующего потревожил телефонный звонок оперативного дежурного по штабу флота. Важность поступившей информации и поторопила Арсения Григорьевича. У входных дверей штаба его уже встретил адъютант лейтенант Карпенко.

— С какой стати вы здесь в такую рань, товарищ Карпенко?— спросил адмирал, ответив на приветствие лейтенанта.

— Вас дожидаюсь, товарищ адмирал.

Карпенко еле успевал за быстро поднимающимся по ступенькам лестницы командующим.

Пройдя по коридору, Головко вошел в свой кабинет, снял шинель и фуражку, повесил в шкаф. Затем попросил второго своего адъютанта — Сорокина пригласить члена Военного совета флота дивизионного комиссара Александра Андреевича Николаева. Узнав о прибытии командующего, тот сам уже направлялся в его кабинет.

— Что будем делать, товарищ адмирал?— Член Военного совета посмотрел на висящие на стенах кабинета портреты известных русских флотоводцев Ф. Ф. Ушакова, П. С. Нахимова, С. О. Макарова и М. П. Лазарева.— Почему на наши запросы о скоплении немецких войск у границы молчит Москва?

Командующий не ответил на вопрос, предложив дивизионному комиссару еще раз вместе посмотреть недавние доклады работников оперативного и разведывательного отделов штаба флота Леонида Константиновича Бекренева и Леонида Васильевича Добротина. В докладах была изложена подробная информация, полученная ими от норвежских патриотов, которые извещали командование Северным флотом о надвигающейся военной угрозе со стороны гитлеровцев, оккупировавших их страну.

Впрочем, тревожные сведения Головко и Николаев имели и из других источников. Было известно, что 22 мая 1941 года правительство Финляндии заключило секретное соглашение с гитлеровской Германией о координации военных действий против СССР. Немецким войскам была предоставлена территория Петсамо — старинная русская область Печенга. Здесь находилось не менее трех дивизий горнострелкового корпуса под командованием генерал-полковника Дитля. Это соединение состояло из егерских частей, прошедших специальное обучение для боевых действий в северных районах Европы. На аэродромах Финляндии, вблизи советской территории, скопилось более ста боевых самолетов.

Кроме того, в непосредственной близости к нашим коммуникациям, в северных шхерах и фиордах Норвегии и Финляндии были сконцентрированы крупные морские силы фашистов. Была создана военно-морская группа «Норд», которой командовал генерал-адмирал Бэм. Уже тогда гитлеровцы располагали на северном театре действий пятью эскадренными миноносцами тина «Редер», минным заградителем «Гломан и Лауген», вспомогательным крейсером «Бремзе», тремя норвежскими миноносцами типа «Стег», шестью подводными лодками и десятками сторожевых кораблей, тральщиков и быстроходных «морских охотников», не считая массу вспомогательных судов. Военно-морским силам была придана авиация в составе 230 самолетов, расположенных на различных аэродромах Норвегии.

— Всем этим данным надо верить, Александр Андреевич,— твердо произнес Головко.— И с этими силами гитлеровцев рано или поздно предстоит Северному флоту ожесточенная борьба.

Нужно признать, что для североморцев было большим счастьем, что старшими военачальниками на флоте являлись ц то тревожное для нашей страны время А. Г. Головко, А. А. Николаев и начальник управления политпропаганды Н. А. Торик — умные, инициативные и требовательные молодые люди, имеющие высшее военно-морское и политическое образование. Они обладали немалым практическим опытом ведения боевых действий и организации партийной работы на кораблях и в частях флота. Такой опыт А. Г. Головко приобретал, участвуя в национально-революционной войне в Испании, где он находился в качестве добровольца. У Н. А. Торика за плечами было участие в военном конфликте с белофиннами. А. А. Николаев был политработником во время перехода советских гидрографических судов с Балтийского флота на восток через Панамский канал. Все трое прошли путь от рядовых матросов до старших офицеров, своим трудом, упорной учебой добились права руководить молодым Северным флотом как раз в самый критический и ответственный момент, когда над страной и над всем советским народом нависла угроза тяжелейшей войны с самым жестоким врагом — фашистской Германией.

Головко пригласил Николаева к лежавшей на столе оперативной карте.

— Дело, кажется, идет к скорому нападению на нашу страну,— приглядываясь к условным знакам, вновь заговорил Головко,— Это ясно и определенно. А случиться это может и сегодня, и завтра. Нам надо готовиться к предстоящим событиям уже теперь.

— Противостоять силам противника будет нелегко,— продолжал адмирал,— если учесть, что немецкое командование готовится направить на Север эскадру в составе линейных кораблей тяжелого крейсера, да еще миноносцев новейшей постройки.

— Грозная сила! Что там говорить, Арсений Григорьевич. Но постоим. Нам не привыкать,— заметил член Военного совета.

Выдержит ли борьбу с врагом флот? Выдержат ли моряки Северного флота, созданного всего лишь несколько лет назад, летом 1933 года? Эти вопросы не могли не тревожить командующего и члена Военного совета. Северный флот в своем составе имел всего лишь 8 эскадренных миноносцев (из них три типа «Новик» старой постройки), 7 сторожевых кораблей, 2 тральщика, 15 «морских охотников» и 15 подводных лодок. Им было придано 116 самолетов, половину из которых составляли устаревшие гидросамолеты.

— Мне думается, немецко-фашистское командование рассчитывает здесь, в Заполярье, на свои привычные методы ведения войны, с помощью которых была ими оккупирована Европа,— сказал Головко.— Надеются достичь успеха вероломством, психологическим воздействием внезапного удара, превосходством в силах, хотя бы и временным. Располагая крупными сухопутными силами, они, конечно, в первую очередь попытаются захватить Мурманск — наш единственный незамерзающий порт. Иначе их командованию не понадобилось бы сосредоточивать на территории Финляндии такую ударную силу, какой является горный корпус «Норвегия». Считаю необходимым немедленно перевести флот на оперативную готовность.

— Согласен,— поддержал Николаев.— Нам же за все отвечать. И мы должны привести наш флот в состояние боевой готовности. Предположим, что это будет сделано в учебных целях. Только мы с тобой вдвоем будем знать, что флот в состояние боевой готовности мы приводим по-настоящему, без игры. И от всех командиров и политработников будем требовать точного выполнения приказов, указаний и уставов в строгом соответствии с руководящими документами на случай войны.

— Это единственно правильное решение,— одобрил Головко,— И нужно теснее установить контакт с генералом

Фроловым. Необходима постоянная и непосредственная связь через него с четырнадцатой армией. Его войскам предстоит первыми принять на себя основной удар противника. Это подтверждает вся сложившаяся обстановка.

Неожиданно двойные двери кабинета командующего распахнулись, и без стука вбежал взволнованный оперативный дежурный по флоту:

— В воздухе немецкие самолеты, товарищ командующий!

Твердым голосом, будто и не замечая растерянности дежурного, командующий отдал распоряжение:

— Уточните обстановку и доложите.

— Над Полярным только что прошел самолет с фашистскими опознавательными знаками. Летел так низко, что из окна дежурной комнаты я видел летчика в кабине самолета.

— Почему же не подняли наши истребители? Почему молчат зенитные батареи? Поднимите истребители!— приказал командующий.

Но «ишачки», как называли тогда истребители И-15 и И-16, не смогли догнать гитлеровца. Скорость их не позволила перехватить нарушителя. Но этот наглый облет базы флота гитлеровским разведчиком еще раз подтверждал мысль Головко и Николаева: «Война на пороге».

— При иных обстоятельствах гитлеровцы на такую наглость не решились бы,— высказал свои соображения вслух командующий.

Адмирал Головко сообщил о происшествии в штаб Ленинградского военного округа, которому Северный флот по вопросам сухопутной обороны оперативно подчинялся, и получил ответ, подписанный начальником штаба округа: «Не давайте повода противнику, не стреляйте на большой высоте».

Головко рассердился:

— Не стрелять, чтобы гитлеровцы не использовали сам факт стрельбы для конфликта? Или не стрелять, потому что большая высота?.. Нелепо и необъяснимо.

На свой страх и риск, командующий подписал распоряжение о переводе флота на оперативную готовность номер два. Дальнейшие события подтвердили необходимость этой меры. Да и на всех флотах к весне 1941 года была введена система разных степеней оперативной готовности. Она была детально продумана и разработана. Каждая степень готовности, а их было установлено три, предусматривала соответствующие мероприятия, позволявшие флотам приступить к немедленным действиям в боевой обстановке.

22 июня грозного 1941 года гитлеровцы не застали врасплох боевые корабли, воздушные и сухопутные части Северного флота. Североморцы встретили врага в полной готовности.

* * *

Эта береговая батарея находилась на особом счету в штабе Северного флота. В случае военных действий ее орудия должны были защищать побережье Среднего и Рыбачьего от высадки вражеских десантов, блокировать незамерзающий финский порт Линахамари, расположенный через залив Маттивуоно напротив боевых позиций батареи. Рейд и сам порт хорошо просматривались с наблюдательных постов артиллеристов в оптические приборы. Однако позиции батареи были выбраны неудачно. Располагалась она очень близко к срезу берега и находилась на виду у противника. Кроме того, 130-миллиметровые орудия стояли слишком близко друг к другу, всего на расстоянии двадцати метров. При массированных бомбардировках при таком расположении орудийных расчетов могли быть серьезные потери у артиллеристов. Комбат старший лейтенант Павел Космачев и его заместитель лейтенант Федор Поночевный все ото знали, но переделать что-либо было не в их силах.

— Главное — успеть вовремя зарядить пушки и открыть огонь до того, как нас накроют, — в полушутку, вполусерьез говорил своему заместителю Космачев, подводя итог первому осмотру пограничной морской батареи.

Как-то в мае 1941-го сигнальщик Михаил Трегубов доложил лейтенанту Поночевному, оставшемуся в тот день старшим на батарее:

— Товарищ лейтенант, буксир прет в наши воды!

Сообщение сигнальщика, доложившего о происшествии

не по форме, встревожило замкомбата. Поночевный знал, что собой представляет «буксир». Это был замаскированный под мирное судно фашистский тральщик, нередко нарушавший границу. Но в наши территориальные воды он заходил недалеко, чтобы можно было быстро уйти из них. А тут вдруг понесся чуть ли не к нашему берегу.

Поночевный объявил на батарее боевую тревогу, тут же доложил в Полярный оперативному дежурному штаба флота о нарушителе. Спустя несколько минут на батарею позвонил сам командующий Северным флотом контр-адмирал Головко, попросив доложить о случившемся.

— Батарея к бою готова. Прошу разрешения открыть огонь по нарушителю границы! — взволнованно выпалил лейтенант.

Командующему, видимо, приятно было услышать, что батарея быстро приняла боевую готовность, но разрешения на открытие огня — не дал. Вот «попугать» нарушителя пулеметным огнем Головко все же разрешил.

Только 19 июня в штаб флота поступила директива из главного морского штаба о подготовке к выходу в море подводных лодок. Их экипажам предписывалась задача: наблюдать за боевыми кораблями возможного противника и отражать его нападения, если они последуют. В штабе флота поняли, что бои с фашистами не за горами. На следующий день, 20 июня, над Ваенгой пролетел неизвестный самолет. Он был обстрелян нашими зенитными батареями, но сумел уйти из-под огня. А в штаб флота продолжали поступать донесения разведки о накапливании гитлеровских войск в Петсамо, Киркенесе, Варде. В тот же день комфлота Головко посетили командующий 14-й армией генерал-лейтенант В. А. Фролов и начальник штаба армии полковник JI. С. Сквирский. Головко было известно, что на участке, примыкающем к району Мурманска, Полярного и Кольского залива, находилась лишь одна 14-я стрелковая дивизия этой армии, да и то неполного состава. Было решено для защиты этого важного участка обороны выделить еще одну стрелковую дивизию. Переброску личного состава в район Западной Лицы и Титовки, в удобные для обороны места, взял на себя флот.

21 июня, сразу после вечернего чая на кораблях, командующему флотом принесли радиограмму особой срочности, подписанную наркомом Военно-Морского Флота. В ней предписывалось немедленно перейти на оперативную готовность номер один. Фактически флот уже находился в готовности.

Команду держать личный состав батареи в готовности номер один получил и комбат Павел Космачев.

В воскресные дни увольняться артиллеристам было некуда. Единственное развлечение для них — побродить среди холодных озер по тундре да погоняться за куропатками.

В ночь на 22 июня артиллеристы перешли на казарменное положение. В воскресенье Поночевный и командир прожекторного взвода батареи Годиев решили побродить в ближних сопках, поискать куропаток. Годиев с присущим ему кавказским красноречием рассказывал Поночевному о своей любимой девушке Ульке из Полярного. Федор Поночевный в свою очередь прочитал ему строчки нескольких стихотворений, которые были написаны им в светлые полярные ночи. Внезапно до них донесся звон колокола, гулко повторяемый эхом в гранитных скалах. Оба командира бегом отправились на батарею. Комбат Космачев уже был на помадном пункте и названивал но телефону в Полярный.

Война?— произнес кто-то.

— Ерунда!— возмутился замполит батареи Петр Бекетов.— Кто разносит подобную чушь?

Но радист батареи уже подавал комбату срочную радиограмму, которую Космачев приказал своему заместителю тут же раскодировать. Поночевный быстро прочитал первый боевой приказ командующего флотом контр-адмирала Головко:

«Все входящее и выходящее из Петсамо — уничтожать!»

Спустя несколько минут после получения приказа в заливе Маттивуоно вновь показался знакомый батарейцам гитлеровский тральщик.

— К бою! — отдал команду Космачев.

Поночевный быстро подготовил данные для стрельбы.

И снова команда:

— Залп!

В Заполярье раздался первый боевой артиллерийский залп, поднявший в небо стан встревоженных чаек. Упавшие в воду снаряды подняли водяные столбы рядом с целью. Космачев, внеся поправки в прицел, тут же приказал перейти на поражение фашистского корабля. Тральщик начал метаться по заливу. Но это ему не помогло. Снаряды орудий точно ударили по цели.

Артиллеристы первыми на флоте открыли счет его побед.

А вторым это сделал летчик старший лейтенант Борис Сафонов. Он сбил в воздушном бою, завязавшемся над Полярным и Ваенгой, фашистский бомбардировщик «Хейн-кель-111».

Первым поздравить Сафонова с его боевой победой прибыл в полк начальник управления политиропаганды генерал Николай Антонович Торик.

Тепло и сердечно встретились генерал Торик с летчиком

Сафоновым. Командующий флотом А. Г. Головко после этой встречи записал в своем дневнике: «Сафонов — герой дня. И, думаю, не только одного дня. Он — общий любимец, этот типичный русак из-под Тулы, отличный, волевой летчик. Широкоплечий, с открытым русским лицом, с прямым взглядом больших темно-серых глаз. Стоит только увидеть его, и он сразу же вызывает симпатию... Побольше бы нам таких соколов.»

 

Автор: Б. Боровиков, подполковник-инженер в отставке 

Источник: Мурман - край российский. Сборник. 1985г. С 192-200

Прочитано 192 раз Последнее изменение Четверг, 20 Июнь 2019 15:24

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены